"Живу почти как бомж": как расследование заказных убийств в Уфе обернулось делом против милиционеров
В начале 2000-х правоохранители распутывали цепочку заказных убийств, связанных с башкирским нефтяным бизнесом. Расследование вывело силовиков на предполагаемую банду и ее заказчика - сенатора Игоря Изместьева. Но задержание одного из исполнителей, бывшего подводника Александра Пуманэ, обернулось отдельным уголовным делом: вскоре после допроса он умер в больнице, а подозрения пали на сотрудников милиции.
Криминальная история началась задолго до ареста Пуманэ. В 1994 году в подъезде собственного дома застрелили Салавата Гайнанова, одного из руководителей Ново-Уфимского нефтеперерабатывающего завода. В следующие годы при похожих обстоятельствах погибли предприниматели, связанные с нефтяной отраслью Башкортостана.
В 2001 году в Уфе убили Валерия Сперанского - бухгалтера, работавшего с финансами крупных предприятий и компаний. Еще через два года взорвался автомобиль Урала Рахимова, сына президента Башкирии. При взрыве погибли двое охранников.
К раскрытию преступлений правоохранители приблизились в 2004 году. В Москве на заминированной машине задержали бывшего подводника Александра Пуманэ. По версии следствия, он собирался совершить убийство по заказу. Во время допросов задержанный назвал других участников, а дальнейшие показания помогли следователям установить связи внутри преступной группы.
Расследование привело к выводу, что за убийствами стояла организованная банда, а цели для расправ определял сенатор Игорь Изместьев. Он был знаком с Гайнановым и Сперанским и находился в кругу людей, близких к семье Рахимовых. В итоге Изместьева приговорили к пожизненному заключению.
Однако обстоятельства задержания Пуманэ стали предметом нового расследования. После допроса мужчину доставили в больницу без сознания, с многочисленными травмами. Там он умер. Повреждения были настолько серьезными, что бывшая жена не смогла его опознать. Милиционеров заподозрили в применении насилия.
Одним из фигурантов стал начальник отделения Андрей Семигин. Сначала его наградили за задержание Пуманэ, но после начала проверки отстранили от должности и привлекли к уголовному расследованию. Вместе с ним задержали нескольких подчиненных, однако обвинение предъявили только одному из них.
Вторым обвиняемым оказался капитан Иосиф Смерека. Он не участвовал в допросе, но как старший дежурный должен был оформить задержание и провести обыск. По результатам прокурорской проверки, необходимые действия выполнены не были. Позже Смерека ушел из милиции и устроился во вневедомственную охрану.
Третьим подозреваемым стал Вячеслав Душенко, служивший в милиции с 1991 года. Он прошел путь от младшего оперуполномоченного до руководителя антитеррористического подразделения в Москве, участвовал в операциях в Чечне и задерживал опасных преступников.
Душенко пригласили как эксперта после того, как в машине Пуманэ обнаружили взрывчатку и первоначально заподозрили подготовку теракта. Позднее, когда началась проверка из-за смерти задержанного, его объявили в розыск.
Сам Душенко настаивал, что не избивал Пуманэ и не должен отвечать за действия других сотрудников. По его словам, во время осмотра автомобиля ему сообщили о состоянии задержанного. Когда он вошел в комнату для допроса, Пуманэ находился там один. Душенко утверждал, что пытался оказать ему помощь и делал искусственный массаж сердца.
По версии милиционера, в помещении до этого бывали разные люди, участвовавшие в задержании и допросе. Он говорил, что не придал значения отсутствию других сотрудников, поскольку увидел человека, которому требовалась срочная помощь. Душенко считал, что его пытаются сделать виновным вместо тех, кто действительно применял насилие.
История вызвала широкий общественный резонанс. Родственники Пуманэ не верили, что он был киллером, и предполагали, что признания могли быть получены под давлением. Они напоминали, что Александр происходил из военной семьи, окончил морское училище и долго служил штурманом на подводной лодке.
В то же время следствие считало, что бывшая военная служба не опровергает возможного участия в преступлениях. В деле фигурировал и Валентин Бар-Бирюков, который учился и служил вместе с Пуманэ. Он утверждал, что лишь возил людей на машине и не знал, зачем они собираются совершать поездки. Обвинение, однако, доказало в суде его причастность к подготовке заказных убийств.
Первый суд по делу банды состоялся в 2007 году. Тогда с Душенко сняли все обвинения. История Пуманэ при этом не ограничилась раскрытием заказных убийств: расследование поставило под вопрос действия милиционеров, их обязанности при задержании и то, насколько тщательно можно установить, кто именно находился рядом с подозреваемым в критические минуты.
Этот случай показал, почему при смерти задержанного ключевое значение имеют не только показания сотрудников, но и медицинские документы, результаты экспертиз и точная хронология событий. Важно установить, кто имел доступ к человеку, когда применялась сила и какие меры помощи предпринимались после ухудшения его состояния.
Для милиционеров последствия подобных проверок могут быть серьезными даже в том случае, если они не участвовали непосредственно в допросе. Дежурный, руководитель подразделения и приглашенный специалист отвечают за разные участки работы, а служебная проверка оценивает не только прямые действия, но и выполнение предусмотренных процедур.
В деле Пуманэ переплелись две линии: расследование серии заказных убийств и разбирательство о смерти человека под стражей. Поимка предполагаемых участников банды помогла раскрыть преступления, но одновременно поставила вопрос о законности методов, которыми добывались признания, и о персональной ответственности сотрудников милиции.
