Девушка-байкер из Серпухова освоила дроны и вернулась с фронта с боевыми наградами
Ярослава Макарова не похожа на человека, которому комфортно под вспышками камер. Официальные церемонии, зал администрации, торжественные речи и поздравления - всё это даётся ей тяжело. Она не любит громких слов и не пытается примерить на себя роль героини. Ей ближе другое: трасса, дорога на юг, коробки с гуманитарной помощью в багажнике и чёткое чувство, что сделанное сейчас действительно имеет смысл.
По образованию Ярослава - ветеринар, по характеру - байкер, по внутреннему устройству - волонтёр. В зоне боевых действий её знали по позывному "Сарбона". За плечами у неё путь, который редко планируют заранее: от регулярных волонтёрских поездок "за ленточку" до службы оператором беспилотника в Центре специального назначения "БАРС-Сармат", а затем - возвращение к мирной жизни с боевыми наградами и пониманием, что прошлую себя она уже не догонит, какой бы привычной ни казалась прежняя работа.
Мы встретились в редакции. Ярослава пришла не одна - рядом была подруга и сослуживица Марина с позывным "Артист". Осенью они вернулись из зоны СВО: контракты закончились, но мысли - нет. В планах у обеих - подписать новый контракт.
Волонтёрские дороги, которые не отпускают
Эта история стартовала не в военкомате и даже не на полигоне. Всё началось на обычных дорогах - тех самых, что ведут к фронту.
- С 2022 года мы с товарищами начали собирать гуманитарку и возить её в Донецк, - рассказывает Ярослава. - Отвозили в "Пятнашку" - там служили наши друзья-байкеры. В составе бригады есть взвод от мотоклуба "Ночные волки". Я состою в женском мотоклубе "Ночные валькирии", а наш президент Маргарита Киселёва как раз служит добровольцем в "Пятнашке".
Возила Ярослава на своей машине. Маршрут был выверен почти как рабочий график: в пятницу вечером выезд, в воскресенье ночью - обратно. На ферме, где до СВО она работала ветеринаром, никто и не догадывался: за выходные она успевала прожить другую жизнь и утром снова выходила на смену.
- Мы особо не распространялись, - спокойно пожимает плечами она. - Делали, что могли, и всё.
Август 2024-го: точка, после которой "просто помогать" стало мало
Перелом произошёл в августе 2024 года. По дороге в Донецк у Ярославы сломалась машина, ремонт растянулся на несколько дней. В эти же дни обострилась обстановка в Курской области, и подразделения "Пятнашки" начали перебрасывать туда.
- Тогда во мне что-то щёлкнуло, - говорит она. - Поняла: занимаюсь не тем. Противник уже на нашей земле, и одного волонтёрства недостаточно.
Она стала искать варианты, как попасть в добровольческое подразделение, заполнила анкету - и получила одобрение.
"Ночные ведьмы 2.0": женский взвод беспилотчиков
Так Ярослава оказалась в подразделении, о котором тогда знали немногие: "Ночные ведьмы 2.0". Это взвод девушек-операторов беспилотников в составе добровольческого отряда Центра спецназначения "БАРС-Сармат". Название - отсылка к легендарному женскому авиаполку времён Великой Отечественной войны. Тогда девушки поднимали в небо По-2, а сегодня - работают за пультами беспилотных систем.
Командир подразделения - Юлия Губанова, бывший глава Акимовского района Запорожской области, которая оставила гражданскую должность и ушла добровольцем.
Когда я спрашиваю, почему она не выбрала роль медика (всё-таки ветеринарное образование рядом с темой помощи), Ярослава отвечает без пафоса:
- Ветеринария и медицина - разные вещи. Хотя когда сама получила ранение, перевязывала себя. Но в медицину я не хотела.
Отбор и подготовка в подразделении были жёсткими: управление беспилотником, тактическая медицина, физическая форма. Снаряжение - бронежилет, каска, разгрузка, автомат с боекомплектом - в сумме порой до 25 килограммов. И это не считая того, что приходится нести в руках.
- Бывает, до позиции идёшь километров пять, - вспоминает Ярослава. - Подвозят до точки, а дальше - пешком.
Взвод собрал женщин из самых разных мирных профессий: офисные сотрудницы, банковские работницы, специалисты МЧС, врачи, ветеринары, водители погрузчиков. На войне их биографии перестали "спорить" друг с другом - важными стали дисциплина, выдержка и умение делать свою часть работы без лишних вопросов.
Почему "Мавик", а не FPV
Обучали несколько месяцев, инструкторы - с реальным боевым опытом, среди них были и те, кто воюет с 2014 года. Ярослава выбрала разведывательные дроны - коптеры "Мавик". Позже признаётся: к FPV у неё "не легла душа" - от работы в очках виртуальной реальности начинала кружиться голова. А "Мавик" с монитором и более предсказуемой логикой управления стал её рабочим инструментом.
- "Мавик" - как иномарка бизнес-класса, - объясняет она. - Удобный, понятный, прощает мелкие ошибки, если не теряешь концентрацию.
Новые параграфы по теме
Работа оператора разведывательного беспилотника редко выглядит кинематографично. Это не про красивый взлёт - чаще про часы ожидания, быстрые сборы и предельную собранность, когда любая мелочь в настройках может стоить провала задачи. От оператора требуют не только "уметь летать", но и читать местность, держать в голове карту, понимать ритм смены позиций и не поддаваться панике, если связь "плывёт" или начинается радиоэлектронное подавление.
Ещё одна часть профессии, о которой в мирной жизни мало задумываются, - ответственность за информацию. Разведывательный дрон даёт глаза подразделению, но эти глаза должны быть точными: оператору важно отличить ложную цель от реальной, заметить движение там, где его почти нет, и не "проморгать" то, что случается за секунды.
Ярослава говорит, что байкерский опыт неожиданно помог: привычка к дороге дисциплинирует, учит не суетиться и держать внимание на нескольких факторах сразу. Мотоцикл не прощает рассеянности - и беспилотник тоже. Там, где кто-то начинает нервничать, она включает холодный, почти технический режим: проверить батареи, связь, координаты, запасные сценарии.
Отдельный пласт - женская спаянность внутри "Ночных ведьм 2.0". В подразделении не было места соревнованию "кто сильнее": выживали и работали только командой. Поддержка проявлялась не в словах, а в быту - помочь с разгрузкой, подменить на наблюдении, проверить крепления, напомнить про воду и перевязочный пакет, когда все устали.
После возвращения домой сложности не закончились - они просто сменили форму. Мирная жизнь требует другого темпа: здесь не нужно держать автомат, но нужно снова учиться спать без рывков, планировать неделю вперёд и спокойно реагировать на мелкие бытовые раздражители. По словам Ярославы, самые странные моменты - когда люди вокруг обсуждают пустяки так, словно это единственное, что существует.
Награды она воспринимает без восторга. Для неё это не "медаль за красивую историю", а знак того, что задачи выполнялись как надо, что рядом стояли правильные люди и что их труд заметили. При этом сама Ярослава снова и снова уходит от разговоров о личном героизме: говорит о команде, о командирах, о тех, кто не вернулся, и о том, что любое признание всегда имеет невидимую цену.
Сегодня, вернувшись к гражданской работе, она всё равно мысленно там, где по её словам "нужнее". Ярослава не делает громких заявлений, но и не прячется за словами "я устала". У неё есть опыт, который трудно оставить на полке вместе с формой. И есть ощущение, что дорога - та самая, по которой когда-то возили гуманитарку, - до конца так и не закончилась.
Если спросить, что главное изменилось в ней за это время, она отвечает почти просто: пропало желание откладывать важное "на потом". В её системе координат потом может не наступить - а значит, решения нужно принимать вовремя и отвечать за них самой.
