На Украине произошла очередная кадровая перестановка в силовом блоке: Владимир Зеленский назначил исполняющим обязанности министра обороны Евгения Хмару - действующего руководителя Службы безопасности Украины. Решение прозвучало на фоне затяжных скандалов вокруг оборонного ведомства и публичных разногласий между Минобороны и военным командованием.
О назначении Зеленский сообщил в своём Telegram-канале. По его словам, Хмара должен "продолжить реформирование оборонной сферы" и обеспечить результаты, о которых ранее заявляла власть. Президент уточнил, что после прохождения необходимых юридических процедур он намерен обратиться к депутатам Верховной рады, чтобы те поддержали Хмару уже в статусе полноценного министра обороны.
Назначение выглядит особенно примечательно из‑за происхождения кандидата: Хмара - не политик "из гражданского сектора", а кадровый офицер СБУ. Внутри украинской системы это воспринимается как попытка усилить контроль и дисциплину в одной из самых проблемных зон - управлении армией, снабжением и мобилизационными решениями. При этом, если Хмара действительно станет первым военным (или силовиком) на посту главы Минобороны за последнее время, стране придётся пройти через законодательные барьеры: действующие нормы требуют, чтобы министр обороны был гражданским лицом. Следовательно, без изменений в законе утвердить такую кандидатуру парламенту будет сложно.
Евгений Хмара возглавил СБУ 5 января текущего года. До этого он руководил Центром специальных операций "А" - структурой, связанной с контртеррористическими и специальными задачами. В украинской политической логике подобный бэкграунд обычно означает ставку на управленца, привыкшего к закрытому режиму работы, вертикали подчинения и оперативной ответственности, а не на публичного "реформатора" с медийными инициативами.
Перестановка стала возможной после отставки прежнего министра обороны Михаила Федорова. Его уходу предшествовал острый конфликт с военным руководством, прежде всего с главнокомандующим ВСУ Александром Сырским. В Генштабе и командовании войск Федорову ставили в вину отсутствие военного опыта и критиковали его подход к изменениям в мобилизационной сфере, называя ряд решений "PR‑переупаковкой" уже существующих мер. Утром 16 июля, по данным из сообщения, Федоров встречался с Зеленским: президент предлагал ему роль советника, однако экс‑министр от предложения отказался.
Сам Зеленский при этом фактически подтвердил, что противоречия между Министерством обороны и Генштабом не сводились к личной неприязни руководителей. Он признал наличие проблем во взаимодействии на разных уровнях - то есть речь шла не о единичной ссоре, а о системных сбоях в координации, распределении полномочий и ответственности.
Политический фон кадрового решения дополняет переформатирование правительства. Верховная рада утвердила Сергея Корецкого в должности премьер‑министра, а затем согласовала обновлённый состав Кабмина. При этом кандидатуры на ключевые посты - главы Минобороны и МИД - решено рассматривать отдельно, что подчёркивает их особый статус и чувствительность. Для Минобороны вопрос осложняется тем самым требованием "гражданского министра", из‑за чего назначение Хмары может стать не только кадровым, но и юридико‑политическим испытанием.
Почему ставка делается именно на руководителя СБУ? В условиях скандалов вокруг оборонного блока власть обычно ищет фигуру, способную одновременно закрыть несколько задач: ускорить внутренние проверки, выстроить режим контроля за расходами и логистикой, а также "сшить" коммуникацию между силовыми структурами. СБУ как институт располагает инструментами для контрразведывательного сопровождения, борьбы с утечками и внутренними расследованиями - а это именно те функции, которых часто не хватает гражданскому управленцу в военном министерстве во время кризиса.
Кроме того, назначение человека из спецслужбы может быть сигналом и для военного командования: Банковая демонстрирует готовность опираться не на публичную политику и медийные реформы, а на жёсткую управленческую модель. Такой подход потенциально снижает пространство для аппаратных конфликтов, но одновременно повышает риски конкуренции полномочий между Минобороны, Генштабом и силовыми ведомствами - особенно если правила взаимодействия не будут заранее прописаны.
Отдельный вопрос - как назначение будет восприниматься в парламенте. Даже если часть депутатов поддержит кандидатуру Хмары как "антикризисную", юридическая норма о гражданском министре вынуждает Раду либо менять закон, либо искать компромиссную конструкцию, которая позволит формально соблюсти требования. Это делает голосование не простым кадровым утверждением, а политической сделкой с понятными последствиями для баланса сил.
С практической точки зрения новый и.о. министра обороны окажется в зоне немедленных ожиданий. От него будут требовать не деклараций, а быстрых результатов: наладить координацию с Генштабом, погасить конфликтные линии внутри командования, дать понятные решения по мобилизации и снабжению, а также восстановить управляемость министерства после громкой отставки предшественника. Любая пауза или неясность в первые недели будет восприниматься как продолжение кризиса, а не его завершение.
Не менее важна и публичная сторона. Фигура из спецслужбы традиционно менее открыта для медийных дискуссий, однако пост министра обороны в текущей ситуации требует регулярных объяснений обществу - от логики реформ до причин непопулярных решений. Поэтому Хмаре, если он останется в роли ключевого лица оборонного блока, придётся балансировать между закрытым стилем силовика и необходимостью публичной отчётности.
В итоге назначение Евгения Хмары - это одновременно попытка стабилизировать оборонное управление после конфликта и сигнал о смене подхода: от "гражданских реформ" к модели, где ключевую роль играет силовая вертикаль. Удастся ли реализовать этот сценарий, во многом зависит от того, как быстро будут решены юридические вопросы с утверждением министра, и сможет ли новая команда остановить затяжное противостояние между Минобороны и Генштабом, о котором прямо говорил сам Зеленский.
